* * *
И что же, смертный, ты хлопочешь?
И добиваешься чего?
До Господа подняться хочешь? —
Стремясь к разгадкам тайн Его?
Сыграешь ты в еловый ящик,
Окончится земная жизнь;
Живи подлунным, преходящим,
К непостижимому не рвись.
В знакомой белоствольной роще
Березкам косы заплетай.
В ближайшем ты не разберешься,
Куда уж там — до высших тайн.
* * *
Сядет солнце.
Опять вернется.
Посередке — темным-темно.
Да, прохладой несет из колодца,
Там водица, а не вино.
Для кого-то разлука злая,
И черны у нее глаза...
Я вернусь — это ты знаешь,
Чтобы снова уйти назад.
* * *
А время тянется, как нить.
Нить эту не переменить.
Не будет нас. Как говорится,
А нить всё так же будет виться.
* * *
Упражнения, правила —
Сгинь все, околей —
Ей другой понравился,
Я не нужен ей.
Теорем прочь гнутости,
Ширина, длина...
Сердце мое глупое —
Бедная страна.
* * *
Сердце простить стремится.
Сердце — прощению родня.
Сердце измены боится,
Словно солома огня.
Однажды приходит другая,
Тянутся руки к ней.
Сердце измена сжигает.
Сердца измена сильней.
* * *
Сохнут: вода и слезы.
Сохнут ресницы твои.
Слова — несмышленые слетки,
Если — слова любви.
Клятва — дождинки в луже,
Они не чета клейму.
Дождик, конечно, нужен.
Клятвы — совсем ни к чему.
* * *
Я не нужен тебе, не нужен,
Зря капель с крыш на все лады.
Зря шагал по весенним лужам,
По протокам талой воды.
Ты другие решаешь задачи.
Мой ответ для тебя — бред.
Ты не вычислишь, как сердце плачет,
В твоих книжках этого нет.
* * *
Провожаю тебя взглядом,
Сердце будит тепло, не зной.
Мне улыбки твоей надо,
Мимолетной улыбки одной.
Синеву пропускает ясень.
В речке камешки видно на дне.
Я не волк, что кусками мясо
Вырывает у жертвы своей.
Ты поймешь это, но не скоро, —
Состоит мир не сплошь из скотов.
Провожу я тебя взором,
Вот и все, и подарок готов.
* * *
На юное тело бросается страсть, —
Любовная страсть, помогая упасть.
Редко которое — не поддается,
Чаще под натиском бурным сдается.
* * *
Ты говоришь: «Пройдет», — наверно,
И возражения не мечу.
Я очень слушатель примерный,
Я голос слушать твой хочу.
Спилили дерево, а корни?..
Овраг глубок от талых вод.
И сердце очень долго помнит,
Хоть, по теории, «пройдет».
* * *
Надежды изранены крылья.
Изорваны неба края.
Тебя не нашла открытка,
Отправил которую я.
Черная нитка продета.
Пепел на светлом плаще.
Долго не будет рассвета,
Если он будет вообще.
* * *
Ветки не долго плачут —
После тяжелых туч.
Выглянет солнечный зайчик,
Скатится радостно с круч.
Был ты сегодня весел —
Свет излучая лица.
Любая кончается песня.
Любая кон-ча-ет-ся.
* * *
Неизбывное ближе и ближе.
Затеряется может быть след.
Разве может быть старою грыжей
Молодое слово — поэт?
Что под гору идя балалаить,
Если прежнего голоса нет?
Да, сначала поэт умирает,
А потом в нем умрет человек.
* * *
А ведь снег не знает,
Что весной растает,
Снегу, просто, нравится
Падая кружиться,
Снегу, просто, луга,
Поля не хватает,
С речкой незамерзшей
Хочет подружиться.
Хочет он на тропках
Поскрипеть капустой,
Поискрить на солнце,
Пробежать с поземкой.
Он не любит жизни
Серенькой и грустной,
Быть не хочет сажей
За печной заслонкой.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
1) "Красавица и Чудовище" 2002г. - Сергей Дегтярь Это первое признание в любви по поводу праздника 8 марта Ирине Григорьевой. Я её не знал, но влюбился в её образ. Я считал себя самым серым человеком, не стоящим даже мечтать о прекрасной красивой девушке, но, я постепенно набирался смелости. Будучи очень закомплексованным человеком, я считал, что не стою никакого внимания с её стороны. Кто я такой? Я считал себя ничего не значащим в жизни. Если у пятидесятников было серьёзное благоговейное отношение к вере в Бога, то у харизматов, к которым я примкнул, было лишь высокомерие и гордость в связи с занимаемым положением в Боге, так что они даже, казалось, кичились и выставлялись перед людьми показыванием своего высокомерия. Я чувствовал себя среди них, как изгой, как недоделанный. Они, казалось все были святыми в отличие от меня. Я же всегда был в трепете перед святым Богом и мне было чуждо видеть в церкви крутых без комплексов греховности людей. Ирина Григорьева хотя и была харизматичной, но скромность её была всем очевидна. Она не была похожа на других. Но, видимо, я ошибался и закрывал на это глаза. Я боялся подойти к красивой и умной девушке, поэтому я общался с ней только на бумаге. Так родилось моё первое признание в любви Ирине. Я надеялся, что обращу её внимание на себя, но, как показала в дальнейшем жизнь - я напрасно строил несбыточные надежды. Это была моя платоническая любовь.
